Когда Джордж Вашингтон внезапно скончался в возрасте 67 лет, весть о его кончине с поразительной быстротой облетела страну из 16 штатов, еще не связанных ни железными дорогами, ни телеграфом. Молодое государство лишилось своего отца. Ниже рассказывается о том, как глубоко и трогательно американцы по всей стране оплакивали своего самого любимого отца-основателя.
Весть разносили странствующие методистские проповедники и дюжие возницы, пассажиры дилижансов и конные почтальоны, а также матросы каботажных шхун. Повсюду известие о смерти Вашингтона производило ошеломляющий эффект, объединяя республику в общем потрясении, горе и трауре. В Бостоне газета Russell’s Gazette назвала эту новость «мучительной».
Как умер Джордж Вашингтон
Вашингтон скончался в своей усадьбе Маунт-Вернон в субботу, 14 декабря 1799 года, в 22:20. Согласно письму его секретаря в Конгресс, написанному на следующий день, болезнь бывшего президента была непродолжительной, а причиной смерти стало «воспаление горла, развившееся из-за простуды, на которую он почти не жаловался в пятницу». Сегодня историки сходятся во мнении, что это была либо стремительно развившаяся пневмония, либо острая стрептококковая инфекция.
За несколько дней до этого Вашингтон отправился осматривать свои владения в ужасно холодную и дождливую погоду, а по возвращении обнаружил, что его дом снова наводнен посетителями, желавшими встретиться с первым президентом. У него не было возможности переодеться в сухую одежду, что привело к сильной простуде и боли в горле. Врачи провели кровопускание и применили другие методы лечения (привычные для того времени, но совершенно ошибочные), и Вашингтон угас всего за два дня.
Болезнь генерала была настолько скоротечной, что весть о его кончине дошла до Конгресса, заседавшего в Филадельфии, еще до того, как законодатели узнали о его недуге. 18 декабря один из пассажиров сошел с дилижанса и сообщил эту новость конгрессмену Джону Маршаллу. Глубоко взволнованный Маршалл доложил коллегам, что это «тревожное известие пока не подтверждено». Официальное подтверждение пришло на следующий день. «Нашего Вашингтона», как назвал его Маршалл, не стало. К тому времени генерала уже похоронили.
Вашингтон всегда панически боялся быть похороненным заживо и на смертном одре просил не помещать его тело в склеп по меньшей мере три дня после кончины. Его предали земле в Маунт-Верноне 18 декабря 1799 года в возрасте 67 лет. Эта церемония стала образцом для поминальных служб, которые проходили по всей стране в течение следующих двух месяцев. Военный гарнизон из Александрии (штат Виргиния) выставил почетный караул из конных и пеших воинов с опущенным оружием. Небольшой оркестр с приглушенными барабанами играл траурную музыку. За гробом вели коня генерала без всадника, с кобурами и пистолетами у седла; гроб несли молодые офицеры виргинского ополчения.
Во время проведения у склепа кратких англиканских и масонских погребальных обрядов и прощальной речи пастора Вашингтона, грохот салюта из 11 артиллерийских орудий на берегу вторил резким выстрелам сигнальных пушек со шхуны на серых водах реки Потомак. При каждом залпе на ветру развевалось масонское знамя с надписью: «Вашингтон во славе, Америка в слезах».
Национальный траур по Вашингтону
6 января президент Джон Адамс издал официальную прокламацию, призывающую американцев собраться в день рождения Вашингтона, 22 февраля, чтобы «публично засвидетельствовать свою скорбь» посредством «подобающих надгробных речей, торжественных выступлений и докладов или публичных молитв». За шесть недель траура в почти 200 деревнях, городках и мегаполисах было произнесено более 300 памятных речей.
В одном только поддерживавшем федералистов Массачусетсе прошло более 100 поминальных служб примерно в 60 населенных пунктах. Ораторы от Натчеза до Нью-Хейвена провозглашали Вашингтона «американским Моисеем» и с гордостью ставили его в пример, заявляя, что перед ним блекнут даже такие великие деятели, как Кромвель, Наполеон, Цезарь и Александр Македонский.
Лексингтон, Кентукки
Обычно у путешественников уходило от 3 до 4 недель, чтобы преодолеть 1000 километров, отделявших Филадельфию от Кентукки. Вероятно, известие о смерти Вашингтона прибыло в Лексингтон лишь на третьей неделе января вместе с «богатым ассортиментом» товаров, о котором сообщала местная газета Gazette: бархатом, грубым муслином, книгами, Библиями, винтами, пилами, кубинским сахаром и ружьями. 21 января Gazette также написала, что попечители города проголосовали за то, чтобы «присоединиться к шествию в следующую субботу в знак уважения к герою Революции Джорджу Вашингтону, главнокомандующему Революционной армией Соединенных Штатов, который привел свою страну к независимости, а затем, в 1783 году, вернулся к статусу частного лица».
Образ Вашингтона как «американского Цинцинната» — древнеримского героя, вернувшегося к своему плугу после спасения республики, — занимал центральное место во время траура. Общество Цинцинната, объединявшее соратников Вашингтона по Континентальной армии, организовало множество поминальных служб.
К 6 марта местная газета опубликовала завещание Вашингтона. В октябре магазины уже продавали копии его волеизъявления, напечатанные на белом шелке, соседствовавшие на прилавках с «Желчегонными пилюлями доктора Ганна» и «Великим восстанавливающим средством Гамильтона от последствий разгульной жизни и неумеренного чаепития».
Лексингтон, Виргиния
По другую сторону Аппалачей, в Лексингтоне (штат Виргиния), местные жители чувствовали особую связь с Вашингтоном. За несколько лет до кончины он пожертвовал испытывавшему трудности местному колледжу акции канала на сумму, эквивалентную 50 000 долларов, — это стало одним из крупнейших пожертвований учебным заведениям в молодой республике. В его честь колледж «Либерти Холл» переименовали в Академию Вашингтона. Капитан Уильям Лайл, ветеран решающей битвы при Гилфорд-Кортхаус в Северной Каролине, собрал местных попечителей колледжа для планирования поминальной службы, которая должна была состояться в день рождения Вашингтона — 22 февраля 1800 года, который и так уже был праздничным днем в учебном заведении.
22 февраля шествие из студентов, преподавателей, попечителей, ветеранов и «внушительного числа горожан» медленно направилось от кампуса к зданиям суда, где ректор колледжа произнес подобающую случаю надгробную речь. Прагматичные попечители шотландско-ирландского происхождения, считавшие смерть Вашингтона «самым прискорбным событием, когда-либо постигшим Соединенные Штаты» и глубоко переживавшие «утрату нашего общего отца», провели после этого собрание. Они постановили направить завещанные Вашингтоном средства на ремонт колледжа, покупку новых книг для библиотеки и выплату долга в размере 500 фунтов стерлингов.
Филадельфия
Жители Филадельфии, которая доживала свои последние месяцы в статусе столицы государства, не желали отказываться от государственных похорон, пусть даже у них и не было тела покойного. Они устроили пышные символические похороны на следующий день после Рождества. Это была грандиозная копия более скромной церемонии в Маунт-Верноне. Она запомнилась прежде всего знаменитой речью конгрессмена Генри «Кавалериста Гарри» Ли: «Первый в войне, первый в мире и первый в сердцах своих соотечественников...», в которой звучала ставшая крылатой мысль о том, что «чистота личной жизни Вашингтона придавала особое сияние его государственным добродетелям».
В течение следующих двух месяцев, пока страна пребывала в трауре, караульные в Филадельфии охраняли пустой гроб. 8 января 1800 года автор статьи в газете Pennsylvania Gazette подвел итог утрате, общей для всех граждан: «Когда Вашингтон был жив, у нас был единый разум, единая глава, единое сердце. Мы были едины и находились в безопасности».
Нью-Йорк
Ньюйоркцы узнали о кончине Вашингтона из городских газет 21 декабря. Заголовки в черных траурных рамках гласили: «Колумбия оплакивает» (в то время поэтическое название США), а текст сопровождался изображениями черепов со скрещенными костями. В одной из газет отмечалось, что Вашингтон был «совершенным образцом всего добродетельного, благородного, великого и величественного в человеке». Нью-Йорк выбрал для проведения памятных мероприятий последний день года, а главным оратором назначил Гувернёра Морриса. Темой его выступления стали мудрость Вашингтона и его «суждения, которые всегда были ясны благодаря чистоте его помыслов». Огромная толпа слушала речь с благоговением, а в финале разразилась аплодисментами.
Ранее на той же неделе руководство городского театра «Парк» подготовило живую картину по мотивам популярной иллюстрации «Америка, оплакивающая свою утрату». Когда занавес поднялся, переполненный зал (в котором сидели и женщины в траурных лентах) увидел греческую гробницу, портрет генерала и дубовый венок героя над мечом, щитом, шлемом и государственным флагом. Американский орел проливал потоки крови, держа в клюве свиток с надписью: «Слезы нации».
Бостон
Слухи о смерти Вашингтона поползли по поддерживавшему федералистов Бостону в канун Рождества, через три дня после того, как новость достигла Нью-Йорка. Из-за своих политических взглядов, революционного наследия и той роли, которую Вашингтон сыграл в изгнании англичан из города в 1776 году, бостонцы чувствовали особую связь с покойным виргинцем. Траурные мероприятия в Бостоне, возможно, ярче любых других продемонстрировали способность генерала как при жизни, так и после смерти сплачивать и вдохновлять общество.
9 января в городе закрылись все предприятия, корабли в гавани приспустили флаги, гремели пушечные залпы и звонили колокола в память о «великом, добром и любимом Вашингтоне». Толпа из 6000 мужчин, женщин и детей с траурными лентами и повязками собралась у нового Капитолия штата. Ровно в полдень они выстроились в колонну по шесть человек в ряд. Шествие открывали школьники и их учителя, за ними следовали представители местных организаций — от ополченцев и масонов до врачей, юристов, духовенства и ремесленников, а замыкали колонну рядовые горожане.
С безмолвным достоинством скорбящие прошли по узким кирпичным улицам к зданию Олд-Саут-Митинг-Хаус, где все заняли отведенные места и выслушали надгробную речь Джорджа Ричардса Минота. Местная газета отмечала: «Собрание представителей всех слоев общества, от почтенных старцев до лепечущих младенцев, пришедших отдать дань уважения добродетелям и заслугам Вашингтона, представляло собой невыразимо волнующее зрелище».
Некоторые ораторы не могли обойти вниманием тот факт, что весть о кончине спасителя нации пришла в дни празднования Рождества. К второй неделе февраля, на волне всеобщего поклонения герою, часть жителей Новой Англии выразила беспокойство по поводу несовместимого с республиканскими ценностями стремления к чрезмерному возвеличиванию и канонизации. Конгрегационалисты (представители одного из направлений протестантизма) от Коннектикута до Род-Айленда предостерегали от превращения даже столь добродетельного мужа в святого.
Эбигейл Адамс с присущим ей красноречивым здравым смыслом вернула всех к реальности: «Простая истина — вот лучшее и величайшее надгробное слово ему. Только она способна сделать его славу бессмертной».
Европа
Слова признания звучали не только у американских берегов. Спустя две недели после памятных событий в Бостоне и примерно тогда же, когда весть дошла до Лексингтона в штате Кентукки, известие пересекло Атлантику. В Англию новость привезли такие корабли, как Active, который вернулся из Виргинии после сильного шторма с сильной течью.
25 января сдержанная лондонская газета Times кратко сообщила о кончине Вашингтона, отметив «примечательное обстоятельство, делающее ему вечную честь: будучи президентом... он ни разу не назначил ни одного из своих родственников на какую-либо ответственную или доходную должность».
К 4 февраля 1800 года американский дипломат Джон Квинси Адамс, находившийся в Европе, только узнал печальную новость «через Англию».
Месяц спустя Адамс направил письмо государственному секретарю США, описывая почести, которые Наполеон воздал Вашингтону: французские боевые знамёна были покрыты черным крепом; бюст Вашингтона планировалось установить в Тюильри рядом с другими героями древности и современности; а в Париже прозвучали торжественные речи в его честь (и это несмотря на вялотекущую неофициальную войну на море между Францией и США).
Примерно тогда же, когда Адамс узнал о кончине Вашингтона, студент Дартмутского колледжа написал письмо своему другу. Послание молодого Дэниела Уэбстера от 5 февраля было полно мрачных предчувствий, холодных, как зима в Нью-Гэмпшире. Известие о смерти Вашингтона заставило Уэбстера задуматься о текущей политической ситуации, омраченной волнениями, дипломатическими интригами, межпартийной борьбой, скандалами и нападками в прессе. На фоне ожесточенной президентской кампании 1800 года, где соперники не скупились на такие ярлыки, как «тори», «атеист», «ханжа», «трус» и «предатель», молодой федералист всерьез опасался катастрофы и гражданской войны.
В первые недели 1800 года древние ритуалы траура и поминовения помогли сгладить разногласия и ненадолго сплотили охваченную тревогой республику. Уэбстер, проявлявший не по годам глубокую мудрость, подвел итог этой удивительной и беспрецедентной зиме всенародной скорби. Он надеялся, и вместе с ним молилась вся страна, что дух покойного виргинца пребудет вечно, дабы «охранять свободы своей родины» и «направлять меч свободы...» Но что ждет страну впереди теперь, когда генерала Вашингтона, этого «великого политического связующего звена», больше нет?
Интересно читать о Джордже Вашингтоне? Знаете ли вы, что издание The Old Farmer’s Almanac было основано как раз в годы его президентства? Вот еще две статьи из архивов альманаха:
- Почему Джордж Вашингтон никогда не улыбался
- День, когда Джордж Вашингтон стал президентом
